Джессика каждый день просыпалась с мыслью, что надо бы поскорее уехать отсюда. Старый дом на отшибе, где ветер свистит в щелях, а половицы скрипят под ногами, давно стал для неё символом всего, что пошло не так в жизни.
Двум её малышам - четырёхлетней Эмме и двухлетнему Ноа - здесь нравилось. Они бегали по заросшему двору, собирали шишки и рисовали мелом на крыльце. Джессика смотрела на них и понимала: детям нужно больше, чем облупленная краска на стенах и постоянный запах сырости.
Она уже несколько месяцев откладывала каждую лишнюю копейку. Нашла квартиру в небольшом городке в часе езды - скромную, но чистую, с нормальным отоплением и детской площадкой во дворе. Вчера она наконец подписала договор. Сегодня утром собрала первые коробки.
Вечером, когда дети уже спали, в дверь постучали. Джессика открыла и увидела Кевина. Бывший. Тот самый, от которого она ушла два года назад, забрав детей и почти ничего не взяв из вещей.
Он вошёл без приглашения, как будто всё ещё имел на это право. В руках бутылка пива, глаза блестят нехорошим блеском. За его спиной маячил второй парень - тощий, с бегающим взглядом. Джессика сразу поняла, что это тот самый дружок, о котором Кевин рассказывал в старые времена.
Разговор начался спокойно. Она сказала, что переезжает. Что всё уже решено. Что дом продан, деньги за аренду новой квартиры найдены. Кевин сначала молчал, потом усмехнулся. А потом вдруг переменился в лице.
Он кричал, что она не имеет права забирать детей, что это его дом тоже, хотя никогда за него не платил. Друг подливал масла в огонь, подначивал, хихикал. Джессика пыталась говорить тихо, чтобы не разбудить малышей. Но Кевин уже не слушал.
В какой-то момент он схватил её за руку. Сильнее, чем нужно. Она вырвалась, отступила к кухне. Тогда он кивнул приятелю, и тот пошёл проверять комнаты. Вернулся с довольной ухмылкой: дети спят, всё тихо.
Кевин толкнул Джессику к кладовке под лестницей. Дверь старая, с тяжёлым засовом снаружи. Она упиралась, цеплялась за косяк, но сил не хватило. Дверь захлопнулась. Засов лязгнул. Потом наступила тишина.
В темноте пахло пылью, старыми тряпками и чем-то кислым. Джессика стояла, прижавшись спиной к полкам, и слушала, как бьётся сердце. Где-то наверху тихо плакал Ноа - наверное, проснулся от шума. Эмма молчала, но Джессика знала: дочка сейчас сидит в кроватке и ждёт маму.
Она опустилась на колени, стала шарить руками по полу. Нашла старую коробку с инструментами - ржавые отвёртки, молоток с оббитой ручкой, несколько гвоздей. Ничего серьёзного. Но это уже было хоть что-то.
Потом она нащупала маленькое окошко под самым потолком. Оно забито досками изнутри, но щели пропускали тонкие полоски света от уличного фонаря. Если разобрать хотя бы одну доску, можно попробовать высунуться и позвать кого-нибудь. Только вот дом стоит далеко от дороги. Соседи в полутора километрах.
Джессика присела на холодный пол и заставила себя дышать ровно. Паника сейчас - худший враг. Дети одни наверху с двумя чужими мужчинами, которые уже выпили и явно не собираются скоро уходить. Нужно думать быстро, но без суеты.
Она вспомнила, как в детстве отец учил её пользоваться отвёрткой вместо лома. Взяла самую крепкую, какую нашла, и начала поддевать доски на окне. Руки дрожали, металл скользил, но одна доска всё-таки поддалась. Потом вторая.
Сквозь щель стало видно кусочек двора и край крыльца. Джессика прижалась лицом к отверстию, вдохнула холодный ночной воздух. Ещё немного - и можно будет кричать. Или бросить что-нибудь, чтобы привлечь внимание. Или хотя бы увидеть, ушли ли они.
В этот момент сверху послышались шаги. Тяжёлые, нетрезвые. Кто-то спускался по лестнице. Джессика замерла. Дверь кладовки снова загремела засовом.
Она сжала отвёртку в руке, как нож. Если придётся - будет драться. За себя и за детей. Потому что другого выхода просто нет.
А за окном начинался дождь. Тихий, осенний, тот самый, который обычно успокаивает. Только сегодня он звучал как обратный отсчёт.
Читать далее...
Всего отзывов
5